(в порядке ст. 119-120, ч. 2 ст. 207 Уголовно-процессуального кодекса РФ) о назначении повторной судебной компьютерно-технической экспертизы
Одним из ключевых доказательств, положенных стороной обвинения в основу своей позиции, является заключение эксперта № 29И/2024 от 07.10.2024, проведенное экспертом ООО «ЭкспертЦентр» Фроловым Игорем Александровичем (далее – Заключение, Эксперт). Данное заключение, по мнению стороны защиты, является проведенным при использовании недопустимых доказательств, а также необоснованным, содержит фундаментальные методологические пороки, внутренние противоречия и выполнено лицом, не обладающим необходимой для этого компетенцией.
В соответствии с ч. 2 ст. 207 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ), в случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта может быть назначена повторная экспертиза, производство которой поручается другому эксперту.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам» (в ред. от 29.06.2021) разъяснил, что необоснованным следует считать такое заключение эксперта, в котором недостаточно аргументированы выводы, не применены или неверно применены необходимые методы и методики экспертного исследования.
Совокупность обстоятельств, изложенных ниже, свидетельствует о наличии неустранимых сомнений в обоснованности Заключения и является безусловным основанием для назначения по делу повторной судебной экспертизы.
Сторона защиты полагает, что Заключение эксперта № 29И/2024 является необоснованным и недостоверным доказательством ввиду наличия целого ряда критических недостатков, которые можно разделить на ключевые и дополнительные.
Объектом исследования при проведении экспертизы выступил диск № 133С от 25.06.2024, а также электронные носители информации, изъятые 27.06.2024.
Указанные предметы попали в материалы дела согласно:
Из сопоставления указанных документов следует, что сопроводительное письмо на постановление о представлении результатов оперативно-розыскной деятельности от 27.07.2024 фальсифицировано, поскольку вынесено позже даты сопроводительного письма на это постановление – 11.07.2024.
Согласно части 4 статьи 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и пункту 9 Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, утвержденной Приказом МВД России N 776, Минобороны России N 703, ФСБ России N 509, ФСО России N 507, ФТС России N 1820, СВР России N 42, ФСИН России N 535, ФСКН России N 398, СК России N 68 от 27.09.2013 (далее по тексту ходатайства – Инструкция по предоставлению результатов ОРД, инструкция), результаты ОРД представляются на основании постановления руководителя органа (или его заместителя), осуществляющего данную деятельность. В соответствии с пунктом 36.1 ст. 5 УПК РФ документы и иные объекты, переданные в данном случае, не могут быть признаны результатами ОРД, что делает их ненадлежащими доказательствами.
Это грубое нарушение, которое делает недопустимым доказательством как диск, легший в основу исследования и компьютерной экспертизы, так и электронные носители, которые также были частично исследованы в ходе экспертизы.
Том 1 л.д. 52-53 содержит постановление о рассекречивании сведений.
По мнению стороны защиты процедура рассекречивания и предоставления материалов ОРМ нарушена. Она не позволяет идентифицировать объект, который рассекречивается и предоставляется.
Так, согласно постановлению рассекречивается диск № 29/738с от 25.06.2024, а согласно изображению диска – диск содержит идентифицирующую надпись: регистрационный номер 133с от 25.06.2024, также имеется надпись № 29/7388 от 14.06.2024 (то есть с другой датой).
Таким образом, это не тот диск, который был рассекречен постановлением.
Усугубляется ситуация тем, что непонятно, каким образом диск попал к следователю, в сопроводительном письме диск не указан, эксперт проводя исследования вообще указывает, что на экспертизу поступило два диска – том 1 л.д. 111. При этом эксперт не указывает о том, что конверт был опечатан, на нем была пояснительная надпись. Таким образом, невозможно идентифицировать объект который рассекречен и предоставлен.
При этих обстоятельствах, невозможно идентифицировать объект, который был передан следователю и это доказательства подлежит признанию недопустимым, также как и исследование и экспертиза, которая проведена на основании указанного диска.
Постановление о представлении результатов оперативно-розыскной деятельности не содержит обязательных сведений, предусмотренных инструкцией. В частности, отсутствуют:
Указанные упущения свидетельствуют о существенных нарушениях, что влечет недопустимость использования полученных доказательств.
Распоряжение о проведении обследования помещения и само обследование помещения незаконны.
Том 1 л.д. 54 адрес, где проводится обследование не указан, таким образом отсутствовало предусмотренное законом основание для проведения оперативно-розыскного мероприятия (ОРМ): распоряжение является незаконным, так как не содержит адреса, по которому должно было быть проведено обследование.
Согласно ст. 79 УПК РФ – недопустимо использование результатов ОРМ не соответствующих требованиям УПК.
Ст. 15 ФЗ «Об ОРД» предусматривает обязанность сотрудников правоохранительных органов составлять при изъятии протокол, в соответствии с требованиями УПК РФ.
В соответствии со ст. 166, 180 УПК РФ – протокол следственного действия предусматривает указание при составлении протокола способа упаковки и опечатывания, изъятых предметов.
В нарушение этого, в ходе проведенного ОРМ обследования помещений не указано каким образом упакованы вещественные доказательства, как они опечатаны, что исключает последующую идентификацию изъятых предметов и их введение в процесс в качестве вещественных доказательств.
Том № 1 л.д. 45. Проведение проверки по сообщению № 17584 не поручено кому-либо из должностных лиц. Постановление о продлении срока проверки составляет Козлов, а постановление о передаче сообщения по подследственности Ивановский. Таким образом, из представленных материалов невозможно установить должностное лицо, которому поручена проверка и которое правомочно совершать процессуальные действия.
В связи с этим, все материалы полученные в ходе проверки проведенной сотрудниками полиции являются недопустимыми доказательствами.
Основополагающим требованием к лицу, проводящему судебную экспертизу, является наличие у него специальных знаний в соответствующей области. В ходе судебного заседания и при изучении материалов дела было установлено, что эксперт Фролов И.А. не обладает необходимой профильной компетенцией для производства судебной компьютерно-технической экспертизы.
Согласно представленным в материалах дела документам о квалификации, эксперт Фролов И.А. имеет высшее образование по специальности «технология деревообработки», с присвоением квалификации инженера. В ходе допроса в суде эксперт подтвердил данный факт, однако настаивал, что общее техническое образование позволяет ему проводить исследования в области информационных технологий. Данное утверждение является грубой инсинуацией и прямо противоречит требованиям законодательства.
Федеральный закон от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (далее – ФЗ № 73-ФЗ), принципы которого распространяются и на негосударственную экспертную деятельность, устанавливает, что судебным экспертом может быть лицо, обладающее специальными знаниями. Специальные знания предполагают наличие именно профильного, а не общего образования. Специальность «инженер деревообработки» не имеет никакого отношения к архитектуре ЭВМ, анализу программного кода, исследованию алгоритмов, сетевым технологиям и криптографии, которые являются ядром компьютерно-технической экспертизы.
Представленные экспертом свидетельства о повышении квалификации не восполняют отсутствия базового профильного образования. Так, удостоверение от 17.01.2023 № 0917992 о прохождении программы «экспертиза программного обеспечения на соответствие использования его в игровых автоматах...» является документом о повышении квалификации. В соответствии с ч. 4 ст. 73 Федерального закона от 29.12.2012 № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», повышение квалификации направлено на совершенствование знаний и навыков по имеющейся профессии. Оно не может заменить профессиональную переподготовку или получение высшего образования по новой специальности. Прохождение краткосрочных курсов инженером-деревообработчиком не делает его специалистом в области IT. Прочие представленные документы, такие как свидетельство о познаниях в области приставок Sony от 2007 года или статьи на темы, не связанные с предметом экспертизы, лишь подчеркивают отсутствие релевантного опыта и знаний.
Отсутствие у эксперта фундаментального образования в области компьютерных наук является первопричиной всех последующих методологических ошибок. Не имея теоретической базы, эксперт не способен выбрать и применить адекватные научные методики исследования программного обеспечения. Это вынуждает его прибегать к псевдонаучным, поверхностным методам, таким как визуальный осмотр видеозаписи и «метод аналогии», которые будут рассмотрены далее. Таким образом, некомпетентность эксперта является не формальным нарушением, а «отравленным деревом», все плоды которого – выводы и умозаключения – изначально порочны и не могут быть признаны достоверными.
В ходе допроса в суде эксперт признал, что его первоначальные выводы (изложенные, в частности, в заключении специалиста № 34/24 от 11.07.2024, которое легло в основу обвинения) были сделаны исключительно на основании исследования видеозаписи, представленной на DVD-диске.
Проведение компьютерно-технической экспертизы по видеозаписи является грубейшей фикцией и профанацией экспертной деятельности. Это равносильно проведению генетической экспертизы по фотографии отца и сына. Задача компьютерно-технической экспертизы заключается в исследовании самой техники – аппаратного и программного обеспечения. Видеозапись, на которой запечатлен лишь интерфейс программы на экране монитора, не может служить объектом для выводов о внутреннем устройстве системного блока, наличии или отсутствии в нем специфических аппаратных средств или об алгоритмах работы программного обеспечения.
На основании лишь визуального изучения видео эксперт не мог установить ключевой признак игрового автомата – наличие программы или устройства, определяющего выигрыш случайным образом. Тем не менее, в заключении специалиста № 34/24 эксперт делает категоричный вывод о том, что выигрышная комбинация определяется «случайным образом устройством, находящимся в корпусе игрового оборудования». Установить наличие и принцип работы такого устройства по видеозаписи экрана монитора физически невозможно. Это означает, что вывод эксперта не является результатом научного исследования, а представляет собой домысел.
При невозможности непосредственного исследования программного обеспечения и аппаратной части эксперт, руководствуясь научной добросовестностью, обязан был сделать вывод о невозможности дать ответ на поставленный вопрос. Однако, являясь сотрудником коммерческой организации (ООО «ЭкспертЦентр»), целью которой является извлечение прибыли, эксперт предпочел дать заведомо необоснованное заключение, отвечающее ожиданиям заказчика – правоохранительных органов. Такой подход дискредитирует саму суть экспертной деятельности.
Порочность метода исследования по видеозаписи наглядно демонстрируется при сопоставлении двух заключений, выполненных одним и тем же экспертом по одним и тем же материалам, но с разным объемом исследуемых объектов.
Ключевым признаком игрового автомата, согласно определению, данному в ст. 4 Федерального закона от 29.12.2006 № 244-ФЗ, является наличие либо программы для ЭВМ, либо устройства, которое определяет выигрыш случайным образом. Следовательно, основная задача эксперта – установить наличие и идентифицировать один из этих двух признаков.
В рамках первого исследования (заключение специалиста № 34/24), имея в распоряжении только видеозапись, эксперт «устанавливает» наличие устройства, находящегося в корпусе оборудования, которое определяет выигрыш.
Однако, когда этому же эксперту назначается судебная экспертиза № 29И/2024, где помимо тех же видеозаписей ему предоставляются и сами системные блоки, он, как было им подтверждено в ходе допроса, не обнаруживает внутри них ни игрового программного обеспечения, ни какого-либо аппаратного устройства, отвечающего за генерацию случайного результата.
Столкнувшись с этим противоречием, эксперт не делает логичный вывод об отсутствии признаков игрового автомата. Вместо этого он полностью игнорирует необходимость установления ключевого признака (программы или устройства) и формулирует свой вывод максимально обтекаемо и юридически ничтожно: «представленное для настоящего исследования оборудование является игровым оборудованием». Он не указывает, на основании какого именно технического признака он пришел к такому выводу, что прямо противоречит задачам экспертизы.
Данное противоречие наглядно представлено в таблице:
| Критерий Сравнения | Заключение специалиста № 34/24 (по видеозаписи) | Заключение эксперта № 29И/2024 (по системным блокам) |
|---|---|---|
| Объект исследования | видеозаписи | Системные блоки и видеозаписи |
| Установленный признак игрового автомата | «устройством, находящимся в корпусе игрового оборудования» | Программа или устройство не обнаружены |
| Итоговый вывод | Происходящее является «азартной игрой» на игровых автоматах | Оборудование является «игровым оборудованием» (без указания на программу или устройство) |
Этот методологический каскадный сбой очевиден: ошибочный первоначальный метод (анализ видео) привел к спекулятивному выводу (устройство существует). Последующий, более правильный метод (физическое исследование) опроверг эту спекуляцию. Отказ эксперта скорректировать свои выводы в свете объективных данных свидетельствует либо о его некомпетентности, либо о предвзятости, и делает оба заключения необоснованными.
В соответствии со ст. 16 ФЗ № 73-ФЗ, эксперт обязан провести полное исследование представленных ему объектов и материалов дела. Принцип полноты исследования является одним из фундаментальных принципов судебной экспертизы и предполагает исследование всех объектов в объеме, необходимом для дачи обоснованных и объективных выводов.
На экспертизу было представлено 46 системных блоков, изъятых в ходе следственных действий. Однако, как пояснил эксперт в ходе допроса, им было исследовано только 3 из них, поскольку он «посчитал это достаточным». Данное действие является грубейшим нарушением принципа полноты исследования.
Системные блоки являются индивидуальными объектами. Не существует никаких оснований полагать, что программное обеспечение и конфигурация всех 46 устройств идентичны, без проведения их непосредственного исследования. Экстраполяция выводов, сделанных на основании изучения выборки в 6,5% от общего числа объектов, на всю совокупность является научно несостоятельной и недопустимой в рамках судебной экспертизы.
Более того, в ходе допроса эксперт прямо допустил, что на неисследованных 43 системных блоках могло находиться программное обеспечение, позволяющее осуществлять азартные игры. Это признание само по себе полностью обесценивает выводы экспертизы. Если эксперт допускает, что неисследованные объекты могут обладать иными характеристиками, он не имеет права делать обобщающий вывод по всей партии оборудования. Его заключение в этой части является неполным, а следовательно, и необоснованным, что является прямым основанием для назначения повторной экспертизы согласно ч. 2 ст. 207 УПК РФ и разъяснениям Пленума ВС РФ.
В ходе допроса в суде эксперт признался, что при изучении видеозаписи им применялся «метод аналогии». Суть метода, по его словам, заключалась в том, что он ранее проводил множество экспертиз по азартным играм, в том числе с участием игр компании «Игрософт», и поскольку изображение на представленной видеозаписи было визуально схоже с интерфейсом этих игр, он сделал вывод, что это также является азартной игрой.
«Метод аналогии» в таком виде не является и не может являться научным методом в рамках компьютерно-технической экспертизы. Это субъективное умозаключение, основанное на прошлом опыте, а не на объективном исследовании представленных объектов. Утверждение эксперта абсурдно по своей сути – это все равно, что эксперт-биолог, видевший много пятен крови, по фотографии пятна утверждал бы, что это кровь конкретного потерпевшего, не проводя генетического анализа.
Задача эксперта заключалась не в том, чтобы опознать визуальный интерфейс, а в том, чтобы исследовать программный код или аппаратную часть и установить наличие или отсутствие алгоритма, генерирующего случайный результат. Внешняя анимационная составляющая («обертка») может быть привязана к любому базовому процессу: как к генератору случайных чисел, так и к графику курса криптовалюты, заранее определенной последовательности событий или любому другому алгоритму. Без анализа «ядра» программы делать выводы о ее сущности на основании лишь визуального сходства – это проявление вопиющей некомпетентности. Применение такого «метода» является грубейшей методологической ошибкой, которая полностью дискредитирует научную состоятельность выводов эксперта.
Помимо указанных ключевых пороков, Заключение содержит ряд дополнительных недостатков, которые в совокупности подтверждают его необоснованность и недостоверность.
В ходе допроса эксперт продемонстрировал непонимание как правовой базы, так и технических основ проводимого им исследования. На вопрос о ключевом признаке игрового автомата он не смог назвать закрепленное в ФЗ № 244-ФЗ определение, а именно наличие устройства или программы, определяющей выигрыш случайным образом. Вместо этого, после долгих раздумий, эксперт связал разграничение игрового и неигрового оборудования с наличием или отсутствием купюроприемника. Данный признак не является определяющим в законе и свидетельствует о том, что эксперт не понимает юридическую суть вопроса, на который должен дать технический ответ. Это вновь подтверждает его некомпетентность в данной специфической области.
В нарушение п. 4 Постановления Пленума ВС РФ № 28, эксперту были поставлены вопросы правового характера, разрешение которых относится к исключительной компетенции суда. В частности, вопрос «Является ли представленное для настоящего исследования оборудование игровым оборудованием?» является правовым, так как понятие «игровое оборудование» закреплено в законе и не содержит исчерпывающих технических критериев. Эксперт, выйдя за пределы своей компетенции, дал на него утвердительный ответ, предрешая выводы суда.
Кроме того, в Заключении не раскрыта методика исследования. Эксперт ограничился общей и ничего не значащей фразой «Экспертиза проводилась методом комплексного методического подхода». Данная формулировка не позволяет суду и сторонам оценить научную обоснованность примененных методов, что является существенным нарушением требований к оформлению заключения.
Наконец, в тексте заключения экспертом допущены грубые формальные ошибки, в частности, указан неверный номер уголовного дела (№ 12302040003000088 вместо № 12402040007000080), что свидетельствует о невнимательности, формальном подходе к работе и, возможно, использовании шаблонов из других дел. Совокупность этих нарушений рисует картину небрежной и непрофессиональной работы, не соответствующей статусу судебного эксперта.
На основании изложенного, совокупность установленных фактов – вопиющая некомпетентность эксперта, подтвержденная отсутствием профильного образования; применение псевдонаучных и недопустимых методов исследования; наличие неустранимых внутренних противоречий в выводах; грубое нарушение принципа полноты исследования; использование субъективного «метода аналогии» вместо объективного технического анализа; а также выход за пределы своей компетенции и многочисленные формальные нарушения – создает неопровержимые и неустранимые сомнения в обоснованности, объективности и научной достоверности заключения эксперта № 29И/2024 от 07.10.2024.
Руководствуясь ст. 119, 120, ч. 2 ст. 207 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации,
Защитник: адвокат Вихлянов Роман Игоревич
Адреса:
г. Москва, улица Большая Полянка, дом 7/10с1
г. Санкт-Петербург, ул. Малая Морская, д. 9
г. Красноярск, ул. Маерчака, 31 «а»
Адвокат Вихлянов Роман Игоревич
