Приговором Кировского районного суда Ставропольского края от 14 августа 2023 года Телегин Петр Васильевич был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) (в редакции Федерального закона от 03.07.2016 № 324-ФЗ), и с применением ст. 64 УК РФ ему было назначено наказание в виде 3 лет лишения свободы со штрафом в размере 15 000 000 рублей.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Ставропольского краевого суда от 06 декабря 2023 года данный приговор был изменен. Действия Телегина П.В. были переквалифицированы на п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ (в редакции ФЗ от 08.12.2003 № 162-ФЗ), а наказание смягчено до 2 лет 9 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 1 000 000 рублей.

Кассационным определением Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 09 сентября 2024 года апелляционное определение от 06 декабря 2023 года было отменено, а уголовное дело направлено на новое апелляционное рассмотрение в тот же суд в ином составе.

По результатам нового апелляционного рассмотрения судебной коллегией по уголовным делам Ставропольского краевого суда 29 ноября 2024 года было вынесено апелляционное определение, которым приговор суда первой инстанции был вновь изменен, однако на этот раз в сторону существенного ужесточения. Из приговора было исключено применение ст. 64 УК РФ, а наказание по ч. 6 ст. 290 УК РФ усилено до 8 лет лишения свободы со штрафом в размере 15 000 000 рублей, с назначением дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности и с решением вопроса о конфискации денежных средств в сумме 15 000 000 рублей.

Для наглядности динамики судебных решений, демонстрирующей нестабильность выводов судов и крайнюю противоречивость в оценке одних и тех же обстоятельств, ниже приведена сводная таблица.

Судебный акт	Дата	Суд	Квалификация	Назначенное наказание	Ключевые изменения
Приговор	14.08.2023	Кировский районный суд	ч. 6 ст. 290 УК РФ (ред. 2016 г.)	3 года л/с + штраф 15 млн руб.	Применение ст. 64 УК РФ
Апелляционное определение	06.12.2023	Ставропольский краевой суд	п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ (ред. 2003 г.)	2 года 9 мес. л/с + штраф 1 млн руб.	Переквалификация, смягчение наказания
Кассационное определение	09.09.2024	Пятый кассационный суд	-	-	Отмена апелляционного определения от 06.12.2023, дело направлено на новое апелляционное рассмотрение
Апелляционное определение	29.11.2024	Ставропольский краевой суд	ч. 6 ст. 290 УК РФ (ред. 2016 г.)	8 лет л/с + штраф 15 млн руб. + доп. наказание + конфискация	Исключение ст. 64 УК РФ, существенное ужесточение наказания, назначение доп. наказания и конфискации

Сторона защиты считает приговор Кировского районного суда от 14 августа 2023 года и апелляционное определение Ставропольского краевого суда от 29 ноября 2024 года незаконными, необоснованными и несправедливыми, вынесенными с существенными нарушениями норм уголовного и уголовно-процессуального права, которые повлияли на исход дела и подлежат отмене в кассационном порядке по следующим основаниям.

I. О НЕСООТВЕТСТВИИ ВЫВОДОВ СУДА, ИЗЛОЖЕННЫХ В ПРИГОВОРЕ И АПЕЛЛЯЦИОННОМ ОПРЕДЕЛЕНИИ, ФАКТИЧЕСКИМ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАМ УГОЛОВНОГО ДЕЛА (п.1ст.389.15 УПК РФ)

В соответствии с п.17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.06.2019 № 19, основаниями для отмены или изменения судебного решения в кассационном порядке являются существенные нарушения, повлиявшие на исход дела, в частности на вывод о виновности и юридическую оценку содеянного. Обвинительный приговор и последующее апелляционное определение основаны на выводах, которые не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, и содержат существенные противоречия, что является нарушением п.1 и п. 3 ч. 2 ст. 389.16 УПК РФ.

1.1. Основание приговора на объективно ложных, внутренне противоречивых и финансово несостоятельных показаниях

Вся конструкция обвинения построена исключительно на показаниях свидетелей Апресовой Г.А., Бондарева С.В., Ткаченко В.И., Черняевой О.И., которые являются лицами, прямо или косвенно заинтересованными в исходе дела. Более того, их показания содержат объективно ложные сведения и фундаментальные противоречия, которые были проигнорированы судами обеих инстанций.

Суд первой инстанции, формально признав этот факт, совершил грубейшую логическую и правовую ошибку, известную в теории доказательственного права как «искусственное разделение доказательств». Он лишь исключил из описательной части приговора указание на номинал купюр, но сохранил вывод о самом факте передачи взятки. Апелляционный суд в определении от 29.11.2024 с этим немотивированно согласился, указав, что это «не опровергает получение осужденным взятки». Такой подход является грубым нарушением правил оценки доказательств, установленных ст.88 УПК РФ. Установление факта дачи свидетелем заведомо ложных показаний по конкретному, объективно проверяемому обстоятельству (номинал купюр) не может быть проигнорировано при оценке достоверности его показаний в целом. Показания свидетеля являются единым целым, и если его уличили во лжи в одной части, то его показания в другой части, не поддающейся объективной проверке (сам факт передачи денег), не могут считаться достоверными. Суд, признавая ложность детали, но сохраняя веру в основное событие, нарушил требование ст.88 УПК РФ об оценке доказательств в их совокупности и принцип презумпции невиновности (ст.14 УПК РФ), согласно которому все неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого.

Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и показаниях свидетелей, чья достоверность, как показано выше, не просто сомнительна, а опровергнута объективными данными.

1.2. Использование показаний, основанных на слухах, как недопустимых доказательств (ст.75 УПК РФ)

В нарушение прямого запрета, установленного ст.75 УПК РФ, обвинительный приговор в значительной своей части основан на недопустимых доказательствах. Ключевые обстоятельства, а именно установление первоначальной договоренности (сговора) между Телегиным П.В. и учредителями ООО «Новопавловское» о получении взятки, подтверждаются судом исключительно показаниями свидетелей Апресовой Г.А., Михайлова Д.Э. и Бондарева С.В., которые, в свою очередь, ссылаются на информацию, якобы полученную ими от ныне покойного Михайлова Э.Х.

Использование таких показаний нарушает право обвиняемого на эффективную судебную защиту и принцип состязательности, поскольку лишает его фундаментальной возможности оспорить первоначальное утверждение путем допроса первоисточника.

Положив в основу приговора показания, основанные на слухах, суд не только нарушил прямой процессуальный запрет, но и лишил защиту возможности проверить достоверность сведений, составляющих ядро обвинения. Без этих показаний доказательственная база обвинения в части наличия умысла и сговора на получение взятки полностью рассыпается. Таким образом, данное нарушение является не периферийным, а фундаментальным, так как именно оно позволило превратить законную административную и коммерческую деятельность в преступный сговор, и оно напрямую повлияло на исход дела.

1.3. Обоснование приговора недопустимыми доказательствами (п. 9 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ)

Доказательственная база обвинения была сформирована с грубейшим нарушением закона. Ключевой свидетель обвинения Бондарев С.В. перед допросом у следователя был ознакомлен с материалами уголовного дела.

Это не просто процедурное упущение, а целенаправленное действие следствия по «подгонке» показаний свидетеля под версию обвинения. Свидетель из независимого источника информации превращается в ретранслятор материалов дела. Такие показания не являются «показаниями свидетеля» в смысле ст. 79 УПК РФ, а представляют собой производное, вторичное доказательство, полученное с нарушением закона. Суд, положив в основу приговора такие «доказательства», нарушил ч. 1 ст. 75 УПК РФ.

Подытоживая пункты 1.1. - 1.3., сторона защиты просит уважаемый суд в комплексе оценить указанные выше нарушения – сторона защиты уверена, что показания ключевых свидетелей Апресовой Г.А., Михайлова Д.Э. и Бондарева С.В. талантливо сформированы и написаны следователем, состыкованы между собой, чтобы между ними не было противоречий.

О том, что они именно сочинены, а не написаны со слов и свидетельствуют нестыковки с объективным обстоятельствами:

• отсутствием в ходу пятитысячных купюр;
• не проживанием по адресу, где передавалась взятка;
• отсутствием у взяткодателей финансовой возможности дать взятку в указанном размере.

Важно обратить внимание и на характер этих показаний, ключевой свидетель Бондарев С.В. в суде не смог самостоятельно воспроизвести и повторить даже пятой доли тех показаний, которые указаны в допросе – в суде он дал показаний на 2 страницы, а оглашены были показания на 28 страниц.

Проблема в том, что эти показания не имеются отношения к реальности. Фактически в указанном деле возникла классическая ситуация, когда показания взяткодателей выступают против показаний взяткополучателя. В этом случае вина не может быть установлена на основании показаний, пусть даже нескольких лиц.

Но суд первой и второй инстанции вопреки логике, верит показаниям свидетелей, отвергая показания подсудимого, при этом игнорируя то, что показания подсудимого подтверждаются объективными фактами.

Апресова Г.А., Бозиева И.И. и Михайлова Е.А. имеют мотив для оговора Телегина П.В. – они украли долю в обществе его родственника. Более того, данные ими показания обусловлены необходимостью освобождения от уголовной ответственности по ст. 291 УК РФ.

Более того, Михайлова Е.А. и Апресова Г.А. были запуганы Бозиевой И.И. и ее сыном Бозиевым А.И. Сын Бозиевой А.И. осужден за убийство Базиняна Г.С. Цель убийства установлена приговором суда (т.53 л.д. 188-202) и является преюдиционным фактом – запугать Михайлову Е.А. и Апресову Г.А. с целью продажи принадлежащей им доли в ООО «Новопавловское». При указанных обстоятельствах, эти свидетели готовы подписать любые показания, которые подготовит следователь, лишь бы избежать уголовной ответственности и конфронтации с Бозиевой И.И., похитившей долю Корниенко В.М. в обществе.

1.4. Игнорирование преюдициального значения решения арбитражного суда (ст.90 УПК РФ)

Суды обеих инстанций необоснованно отказались признать преюдициальное значение фактов, установленных вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Ставропольского края по делу № A63-1627/2021. Данным решением была подтверждена законность корпоративных процедур по вхождению Телегиной Т.В. в состав учредителей ООО «Новопавловское» и внесению ею доли в уставный капитал.

Апелляционный суд в определении от 29.11.2024 указал, что это решение «для данного дела преюдициального значения не имеет, поскольку не опровергает факт участия Телегиной Т.В. в качестве учредителя и получения ею доли... за действия Телегина П.В.». Такой вывод является грубым нарушением ст.90 УПК РФ. Преюдиция распространяется не на юридическую квалификацию деяния (была ли доля взяткой), а на установленные судом факты, имеющие значение для уголовного дела. Арбитражный суд установил факт: Телегина Т.В. стала участником ООО в результате законной корпоративной процедуры, включая оплату своей доли. Уголовный суд, чтобы признать эту долю взяткой, должен был исходить из иного факта: что эта процедура была фиктивной и притворной, лишь прикрывающей передачу взятки. Эти две версии фактических обстоятельств являются взаимоисключающими.

Таким образом, в рамках одной правовой системы возникла парадоксальная и юридически недопустимая ситуация, когда два судебных акта, обладающих законной силой, содержат взаимоисключающие выводы по одному и тому же фактическому обстоятельству. Это создает правовую неопределенность, которую кассационный суд обязан устранить.

1.5. Несоответствие выводов суда о совершении Телегиным П.В. действий в пользу взяткодателей

Вывод суда о том, что Телегин П.В. совершал действия в пользу взяткодателей путем подписания незаконных актов, не соответствует фактическим обстоятельствам дела и опровергается совокупностью исследованных доказательств.

В ходе судебного следствия было достоверно установлено, что единственным законным и реально изданным актом, подписанным Телегиным П.В., было постановление № 145 от 26 августа 2004 года «О признании утратившими силу некоторых правовых актов... и предоставлении земельного участка в аренду ФГУП ПЗ «Комсомолец». Законность данного постановления не оспаривается.

Все остальные документы, на которые ссылается обвинение как на инструмент реализации преступного умысла, а именно постановления № 155 и № 155/1 от 30.08.2004 (вернее называть эти документы выписками из постановлений, поскольку они не подписаны и не зарегистрированы в установленном законом порядке), являются сомнительными и, с высокой долей вероятности, сфальсифицированными. В материалах дела имеются неопровержимые доказательства этого:

• Отсутствие регистрации: В журнале регистрации постановлений главы Кировской районной государственной администрации отсутствуют какие-либо записи о вынесении постановлений № 155/1 от 30.08.2004, а также постановления № 155 с названием, указанным в обвинении. Более того, под номером 155 в журнале зарегистрировано совершенно другое постановление, касающееся ООО «Промстройинвест».
• Нарушение документооборота: Свидетели из числа бывших сотрудников администрации (Носачев, Бондарева Л.Б.) подтвердили в суде, что выпуск не прошедшего все стадии согласования и не зарегистрированного в установленном порядке постановления был невозможен.
• Заинтересованность свидетелей: Вывод суда о реальности этих постановлений основан исключительно на показаниях заинтересованного лица Бондарева С.В., который, как следует из материалов дела, сам изготавливал «задними числами» документы в интересах взяткодателей.

Таким образом, обвинение не представило, а суд не установил ни одного конкретного незаконного действия, совершенного Телегиным П.В. с использованием своих должностных полномочий. Вывод о том, что он «ускорил» или «способствовал» передаче земли, является голословным, поскольку все процедуры проходили в рамках закона на основании единственного легитимного постановления № 145.

Предположения стороны обвинения, о том, что Телегин П.В. имел отношения к остальным документам, являются именно предположениями и не могут быть положены в основу обвинительного приговора.

II. О СУЩЕСТВЕННЫХ НАРУШЕНИЯХ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНА, ПОВЛИЯВШИХ НА ИСХОД ДЕЛА (ст.389.17 УПК РФ)

2.1. Нарушение принципа непосредственности (ст.240 УПК РФ) и составление приговора путем копирования обвинительного заключения

Приговор Кировского районного суда от 14 августа 2023 года не может считаться актом правосудия, поскольку он не является результатом самостоятельного судебного исследования доказательств, а представляет собой практически дословное воспроизведение обвинительного заключения, составленного органом предварительного следствия. Сравнительный анализ текста приговора и обвинительного заключения показывает, что суд скопировал не только фабулу обвинения, но и целые смысловые блоки, посвященные изложению и анализу доказательств, включая речевые обороты и структуру изложения.

Данная практика прямо нарушает принцип непосредственности (ст.240 УПК РФ), который требует, чтобы суд основывал приговор только на тех доказательствах, которые были исследованы непосредственно в судебном заседании. В ходе судебного следствия в суде первой инстанции государственный обвинитель не исследовал письменные доказательства, а лишь оглашал их названия и реквизиты (номера томов и листов дела), что подтверждается выступлениями Телегина П.В. в прениях. Простое перечисление названий документов не является их исследованием.

Механическое копирование текста обвинительного заключения свидетельствует о том, что суд не проводил собственного, независимого анализа и оценки доказательств, а лишь формально санкционировал выводы стороны обвинения. Это подменяет судебное следствие досудебной стадией и превращает суд из независимого арбитра в придаток следственных органов. Такое нарушение не является техническим недостатком, а свидетельствует о фундаментальном отказе суда от выполнения своей основной функции, что делает вынесенный приговор незаконным.

2.2. Неполнота и искажение сведений в протоколе судебного заседания (п. 11 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ)

Протокол судебного заседания является ключевым процессуальным документом, удостоверяющим ход судебного разбирательства. Его полнота и точность – гарантия права на апелляционное и кассационное обжалование. В данном деле протокол судебного заседания суда первой инстанции содержит многочисленные и грубые пороки, которые в своей совокупности лишают возможности проверить законность и обоснованность приговора.

Сторона защиты в апелляционных жалобах указывала на следующие конкретные нарушения:

• Неполнота фиксации: В протоколе отсутствует концовка выступления осужденного Телегина П.В. в прениях, а также его реплика, что объективно подтверждается аудиозаписью судебного заседания. Это является грубейшим нарушением права на защиту.
• Нарушение порядка допроса: В ходе допроса ключевого свидетеля обвинения Бондарева С.В. 05.09.2022 ему было позволено зачитывать свои показания с заранее подготовленного текста, который не был предъявлен суду и не был приобщен к материалам дела, что нарушает ст.279 УПК РФ.
• Внесение ложных сведений: В протоколе ошибочно указано, что не явившаяся в судебное заседание свидетель Казанцева подтвердила свои ранее данные показания.
• Нарушение процедуры составления: Протокол судебного заседания был изготовлен и подписан только после вынесения приговора. Находясь в совещательной комнате, суд не мог выполнить требования ч. 4 ст. 302 УПК РФ, поскольку не имел возможности воспользоваться исследованными доказательствами, зафиксированными в протоколе. Довод апелляции о том, что судья вправе использовать личные записи, противоречит самой сути правосудия, подменяя официальный документ субъективными и непроверяемыми записями.

Совокупность указанных нарушений не позволяет считать протокол достоверным источником информации о ходе судебного разбирательства. Это лишает сторону защиты и кассационный суд возможности проверить, какие именно доказательства исследовались и как проходили прения сторон. Такие нарушения являются существенными и влекут отмену судебных решений.

2.3. Немотивированный отказ апелляционной инстанции в оценке доводов защиты (ст.389.28 УПК РФ)

Право на справедливое судебное разбирательство включает в себя право на получение мотивированного судебного решения. Апелляционное определение от 29.11.2024 этому требованию не соответствует. На большинство ключевых доводов апелляционных жалоб защиты суд ответил формальными, шаблонными и немотивированными фразами, что является прямым нарушением ст.389.28 УПК РФ.

Например:

• На довод об отсутствии у Телегина П.В. полномочий по совершению действий в пользу взяткодателей суд ответил: «Довод жалоб о том, что никаких действий... Телегин П.В. не совершал является голословным, и опровергается совокупностью доказательств», не указав, какой именно совокупностью и как она опровергает конкретные аргументы защиты.
• На довод об отсутствии объективных доказательств передачи денег (ОРМ, изъятия предмета взятки) суд указал: «не опровергают получение осужденным взятки, поскольку данный факт нашел свое подтверждение совокупностью доказательств», вновь не раскрывая эту совокупность.
• На довод о копировании приговора из обвинительного заключения суд ответил, что приговор «в целом, соответствует требованиям... УПК РФ».

Такой подход свидетельствует о том, что апелляционное рассмотрение было формальным, а доводы защиты по существу не проверялись. Это равносильно отказу в правосудии и лишению осужденного права на эффективное обжалование приговора, что является существенным нарушением, влекущим отмену апелляционного определения.

III. О НЕПРАВИЛЬНОМ ПРИМЕНЕНИИ УГОЛОВНОГО ЗАКОНА И НЕСПРАВЕДЛИВОСТИ ПРИГОВОРА (ст.389.18, 389.15 УПК РФ)

3.1. Нарушение принципа действия уголовного закона во времени (ст.10 УК РФ)

Суды нижестоящих инстанций продемонстрировали вопиющую непоследовательность и произвольный подход к применению уголовного закона, нарушив фундаментальный принцип обратной силы более мягкого закона, закрепленный в ст.10 УК РФ.

Преступление вменялось как единое продолжаемое, совершенное в период с 2003 по 2013 год. За это время редакция ст.290 УК РФ и санкции по ней менялись неоднократно. Суд первой инстанции и итоговая апелляция квалифицировали действия Телегина П.В. по наиболее строгой редакции ФЗ от 03.07.2016 № 324-ФЗ. Однако первая апелляция, отмененная кассацией, справедливо переквалифицировала деяние на более мягкую редакцию ФЗ от 08.12.2003 № 162-ФЗ, действовавшую на момент начала преступления. Такой произвольный выбор закона является недопустимым. В силу ст.10 УК РФ, применению подлежит закон, который наилучшим образом улучшает положение осужденного. Суд был обязан проанализировать все редакции ст.290 УК РФ, действовавшие в период с 2004 по 2023 год, и применить наиболее мягкую из них.

3.2. Нарушение судом требований п. 1 ч. 1 ст. 389.18 УК РФ.

Судом вынесено решение о виновности лица без надлежащего исследования вопроса о наличии у Телегина П.В. должностных полномочий, для совершения преступления, за которые передавалась взятка – не установлен должностной статус субъекта преступления.

Объективная сторона данного преступления, предусмотренного ст.290 УК РФ, изложена как получение взятки за совершение должностным лицом действий, которые входят в служебные полномочия Телегина П.В., либо которым он в силу должностного положения может способствовать. Обвинение и судебные решения, по сути, признают, что Телегин П.В. не обладал прямыми полномочиями по распоряжению спорным земельным участком, особенно после того, как земля получила статус федеральной собственности и перешла в ведение Территориального управления Росимущества по Ставропольскому краю. Вся конструкция обвинения в этой части строится на втором, альтернативном признаке — «способствовании в силу должностного положения». Однако суды не дали этому понятию надлежащей правовой оценки и не применили разъяснения высшей судебной инстанции.

Согласно правовой доктрине и разъяснениям, данным в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 № 24, под способствованием в силу должностного положения понимается использование взяткополучателем авторитета и иных возможностей занимаемой должности для оказания воздействия на других должностных лиц с целью совершения ими определенных действий по службе. Ключевым элементом здесь является использование именно должностного ресурса, а не личных связей. Пленум прямо указывает, что получение вознаграждения за использование исключительно личных, не связанных с должностным положением, отношений не может квалифицироваться по ст.290 УК РФ.

В данном деле обвинение не доказало, а суд не установил, каким образом Телегин П.В., будучи главой муниципального образования, мог использовать авторитет именно этой должности для оказания влияния на должностных лиц федерального органа исполнительной власти — ТУ Росимущества, которые не находились и не могли находиться в его служебном подчинении или зависимости.

Направление письма или ходатайства в адрес ТУ Росимущества не может расцениваться как способствование в уголовно-правовом смысле. Такое письмо является лишь формой обращения, которую может направить любое лицо, и не несет в себе никакого властно-распорядительного или иного обязывающего характера для федерального ведомства. Должность главы района не предоставляет никаких преимуществ или рычагов давления на сотрудников Росимущества.

Проведение бесед или переговоров с должностными лицами, не находящимися в подчинении, также не образует состава взяточничества, если влияние оказывается не за счет должностного положения, а за счет личных отношений. Обвинение не представило доказательств того, что Телегин П.В. мог угрожать сотрудникам Росимущества увольнением, лишением премий или иным образом использовать свой должностной статус для их принуждения. Любое его влияние могло быть основано исключительно на личных связях, что, согласно разъяснениям Пленума ВС РФ, выводит деяние за рамки ст.290 УК РФ.

Таким образом, «способствование» может распространяться только на тех лиц, на которых взяткополучатель может оказать воздействие именно в силу своего служебного положения. Поскольку ключевые решения по земле принимались федеральным органом, на который у Телегина П.В. не было и не могло быть рычагов должностного влияния, в его действиях отсутствует обязательный элемент объективной стороны состава преступления, предусмотренного ст.290 УК РФ.

3.3. Несправедливость приговора вследствие его чрезмерной суровости (ст. 6, 60, 64 УК РФ, ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ)

Назначенное апелляционным судом в итоговом определении от 29.11.2024 наказание в виде 8 лет лишения свободы является чрезмерно суровым, не соответствует личности осужденного и обстоятельствам дела, а также является результатом необоснованного отказа в применении ст.64 УК РФ.

Суд первой инстанции, непосредственно исследовав все доказательства и личность подсудимого, счел возможным применить ст.64 УК РФ, учтя совокупность смягчающих обстоятельств: преклонный возраст, наличие тяжелых хронических заболеваний, положительные характеристики, государственные и ведомственные награды. Апелляционный суд в определении от 29.11.2024 счел эти обстоятельства «не исключительными», не приводя новых данных, а лишь формально переоценив эти же обстоятельства. Это является нарушением принципов справедливости.

Совокупность таких факторов, как тяжелые хронические заболевания, пенсионный возраст, безупречная биография до данного дела, отсутствие общественной опасности осужденного в настоящее время, в своей совокупности являются исключительными и дают основания для применения ст.64 УК РФ. В частности, судом не было в полной мере учтено наличие у Телегина П.В. тяжелых, хронических, неизлечимых и прогрессирующих заболеваний, подтвержденных заключением экспертов № 780 от 16.12.2020, которые входят в перечень заболеваний, препятствующих отбыванию наказания.

Резкое, почти трехкратное, ужесточение наказания (с 3 лет до 8 лет лишения свободы) без появления новых отягчающих обстоятельств свидетельствует о карательном уклоне и нарушении принципа справедливости, закрепленного в ст.6 УК РФ. Такое решение противоречит принципам справедливости (ст.6 УК РФ) и гуманизма (ст.7 УК РФ), а также целям наказания (ст.43 УК РФ). Назначенное наказание для пожилого, тяжело больного человека, ранее не судимого, является чрезмерно суровым и фактически может быть приравнено к пожизненному заключению.

Вышеизложенные нарушения норм уголовного и уголовно-процессуального права носят фундаментальный характер, они не являются формальными, а свидетельствуют о том, что при рассмотрении дела были искажены сами основы уголовного судопроизводства. Они не могут быть устранены при новом апелляционном рассмотрении и в своей совокупности свидетельствуют об отсутствии в действиях Телегина П.В. состава преступления.