От адвоката Коллегии адвокатов Красноярского края «Бизнес и право» Вихлянова Романа Игоревича,
имеющего регистрационный номер в реестре адвокатов Красноярского края – 24/1932, удостоверение № 2501,
выданное Управлением Министерства юстиции Российской Федерации по Красноярскому краю 29.03.2024,

660075, Красноярский край, г. Красноярск, ул. Маерчака, д. 31А, телефон: 8-913-590-61-48

В защиту интересов осужденного:
Марченко Романа Александровича, 05.02.1972 г.р.,
отбывающего наказание в ФКУ СИЗО-6 ГУФСИН России по Красноярскому краю

КАССАЦИОННАЯ ЖАЛОБА
на приговор Ленинского районного суда г. Красноярска от 25.07.2024,
апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 11.03.2025

Приговором Ленинского районного суда г. Красноярска от 25.07.2024 Марченко Роман Александрович, 05.02.1972 года рождения признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 285 УК РФ, ему назначено наказание в виде 3 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением функций представителя власти, а также выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в государственных органах, органах местного самоуправления на 2 года.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Красноярского краевого суда от 11.03.2025приговор Ленинского районного суда г. Красноярска от 25.07.2024 изменен:

- исключено дополнительное наказание Марченко Р.А. и назначено дополнительное наказание Марченко Р.А. в виде лишения права заниматься деятельностью связанной с управлением имуществом, находящимся в государственной собственности сроком на 2 года.

Сторона защиты считает судебные акты, принятые по данному уголовному делу, незаконными и необоснованными, поскольку в них допущенысущественные нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов, доводы защиты в судебных актах в полной мере оценки не получили.

Существенные нарушения уголовно-процессуального законодательства и материального права, повлиявшие на исход дела, выразились в следующем.

В обвинительном заключении, при изложении существа преступления, не указана форма умысла.

Из текста невозможно установить вменяется ли Марченко Р.А. совершение деяния с прямым или косвенным умыслом.

На странице 109 приговора в 1 абзаце, формулируется вывод о том, что деяние Марченко Р.А. совершено с прямым умыслом: «Марченко Р.А. предвидел и желал наступления общественно-опасных последствий в виде неисполнения государственного контракта».

Однако в 8 абзаце этой же страницы приговора суд указывает на совершение преступления уже с косвенным умыслом – Марченко Р.А. предвидел возможность наступления общественно опасных последствий, не желал, но сознательно допускал эти последствия.

Таким образом, судом первой инстанции нарушены:

Суд апелляционной инстанции в нарушение указанных положений не дал необходимой оценки указанным нарушениям, ограничившись лишь общей фразой об умышленном характере действий(абзац 2 стр. 14 апелляционного определения), не давая оценки доводам о выходе за пределы предъявленного обвинения, о допущении противоречащих формулировок о форме умысла.

Данное нарушение влечет безусловную отмену приговора и свидетельствует о необходимости возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В нарушение ч. 1 ст. 307 УПК РФ судом первой инстанции не установлен и не описан надлежащим образом способ совершения преступления – судом не указана пункт, часть, статья конкретных полномочий, злоупотребление которыми вменяется в вину Марченко Р.А.

Суд апелляционной инстанции полагает, что данная обязанность судом первой инстанции исполнена – имеется ссылка на нарушение разделов 1, 2, 3 и 4 должностной инструкции Марченко Р.А. (абзац 1 стр. 14 апелляционного определения).

Вместе с тем, с таким мнением апелляционной инстанции согласиться нельзя: 1, 2, 3 и 4 разделы должностной инструкции приведенные в тексте обвинения содержат 27 отдельных локальных норм, регулирующих деятельность Марченко Р.А.

Так, если следовать логике суда апелляционной инстанции не понятно, в чем, к примеру, выразилось нарушение Марченко Р.А. обязанности принимать меры поощрения к работникам.

Конечно, пример выше абсурден, но очевидным является факт, что сторона защиты может лишь догадываться, какая именно из 27 локальных норм приведенных в обвинении была нарушена Марченко Р.А.

Уголовное дело в отношении Марченко Р.А. рассмотрено Ленинским районным судом г. Красноярска с грубым нарушением правил предметной подсудности, установленных п. 3 ч. 3 ст. 31 УПК РФ, что нарушило конституционное право осужденного на рассмотрение его дела тем судом и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (ч. 1 ст. 47 Конституции РФ).

Наличие государственной тайны. Основополагающим документом, на котором строится все обвинение, является государственный контракт № 1 от 08.12.2017, имеющий гриф «секретно». Согласно п. 3 ч. 3 ст. 31 УПК РФ, уголовные дела о преступлениях, в материалах которых содержатся сведения, составляющие государственную тайну, подсудны верховному суду республики, краевому или областному суду. Наличие в материалах дела ключевого документа с грифом «секретно» безусловно относит данное уголовное дело к подсудности Красноярского краевого суда.

Несостоятельность доводов апелляции. Вывод суда апелляционной инстанции о том, что секретность касалась лишь «объемов помещений» и это не влияет на подсудность (стр. 13. Апелляционного определения), является неправомерным. Закон (ст. 31 УПК РФ) не допускает «дробления» подсудности в зависимости от субъективной оценки содержания секретных сведений. Сам факт наличия документа с грифом «секретно» определяет подсудность всего дела суду уровня субъекта РФ. Ссылка на показания свидетелей для определения степени секретности недопустима и противоречит законодательству о государственной тайне.

Нарушение принципа непосредственности и права на защиту. Предоставление суду первой инстанции не самого секретного контракта, а лишь «информации о положениях» из него, является прямым нарушением принципа непосредственности исследования доказательств (ст. 240 УПК РФ). Суд и сторона защиты были лишены возможности исследовать первоисточник, что грубо нарушило право Марченко Р.А. на защиту.

Риск разглашения гостайны. Исследование в районном суде сметной документации, неизбежно содержащей данные об объемах и характеристиках помещений объекта, создавало неконтролируемый риск разглашения тех же сведений, которые апелляционный суд счел секретными, что подтверждает необходимость рассмотрения дела в суде краевого уровня с соблюдением процедур защиты гостайны.

Рассмотрение уголовного дела с нарушением правил подсудности является фундаментальным нарушением уголовно-процессуального закона, которое не может быть устранено в суде апелляционной инстанции и влечет безусловную отмену всех состоявшихся по делу судебных решений.

Кассационная практика Верховного Суда РФ и кассационных судов общей юрисдикции исходит из того, что нарушение правил подсудности является существенным нарушением УПК РФ, влекущим отмену приговора и направления дела на новое рассмотрение в суд, к подсудности которого оно отнесено законом.

Суд апелляционной инстанции необоснованно отклонил доводы защиты о фундаментальных недостатках проведенных по делу строительно-технических экспертиз (стр. 10-11 Апелляционного определения). Суд ограничился формальной констатацией соответствия экспертиз закону, проигнорировав конкретные, аргументированные указания защиты на их противоречивость, неполноту и недопустимость использования следственных допущений вместо экспертных выводов.

Недоказанность размера ущерба экспертным путем. Итоговая сумма ущерба (69 222 785,69 руб.), вмененная Марченко Р.А. как принятая им по формам КС-2 за невыполненные работы, не установлена ни одним из экспертных заключени. Данная сумма получена следствием расчетным путем, с использованием недопустимых допущений и самостоятельных корректировок экспертных выводов, что прямо противоречит требованиям ст.ст. 74, 88 УПК РФ, согласно которым выводы о фактических обстоятельствах дела (включая размер ущерба) должны основываться на исследованных доказательствах, а не на расчетах следователя, подменяющих экспертное исследование.

Противоречия и методические ошибки экспертиз. Следствие, а затем и суд, признали необоснованность выводов экспертизы № 10 от 24.10.2022 в части работ по наружной облицовке, самостоятельно уменьшив сумму ущерба. Это не только ставит под сомнение компетентность эксперта и обоснованность всей экспертизы, но и привело к дальнейшим ошибкам: последующая экспертиза № 1 от 09.02.2023, определявшая долю работ, принятых Марченко Р.А., исходила из первоначальной, не скорректированной следствием суммы. Использование противоречивых исходных данных привело к заведомо неверному результату расчета вменяемого ущерба.

Неверная методика определения ущерба. Эксперты необоснованно квалифицировали как "невыполненные" работы по установке оборудования, фактически поставленного и принятого, но отличающегося от проектного (например, водонагреватель большего объема), не учитывая его стоимость и возможность использования. Это привело к искусственному завышению суммы невыполненных работ. Непоследовательность следствия и суда, признавших отсутствие ущерба по одним позициям (облицовка) и не сделавших этого по другим аналогичным (к примеру, водонагреватель большего объема), свидетельствует о произвольном подходе к определению ущерба.

Вышеуказанные неустранимые сомнения и противоречия в доказательствах, устанавливающих размер ущерба, должны были толковаться в пользу обвиняемого (ч. 3 ст. 14 УПК РФ). Однако суды обеих инстанций проигнорировали эти существенные нарушения, положив в основу обвинительного приговора и апелляционного определения недопустимые и недостоверные данные о размере ущерба. Недоказанность тяжких последствий в виде ущерба в установленном размере исключает возможность квалификации деяния по ч. 3 ст. 285 УК РФ.

Суды первой и апелляционной инстанций не дали надлежащей правовой оценки доводам стороны защиты и показаниям самого осужденного Марченко Р.А. о том, что он действовал в условиях психического принуждения, вызванного реальной угрозой увольнения в случае отказа подписать акты выполненных работ КС-2 и КС-3 до конца финансового года. Данное обстоятельство имеет ключевое значение для правильной оценки субъективной стороны преступления, установления истинных мотивов действий осужденного и, как следствие, для правильной квалификации содеянного и назначения справедливого наказания.

Наличие прямых доказательств принуждения. В материалах дела, и что особенно важно – в тексте самого приговора суда первой инстанции (стр. 17 приговора, на что указывалось в апелляционной жалобе), зафиксированы показания свидетеля Покорского Э.В., который прямо и недвусмысленно описал механизм оказанного на Марченко Р.А. давления. Согласно этим показаниям, Покорский Э.В. передал Марченко Р.А. информацию от вышестоящего руководства (Копорулина М.Н.), суть которой сводилась к тому, что «если деньги уйдут в бюджет и стройка не будет закончена, то пострадают все, в первую очередь директор комбината будет уволен». Далее,Покорский Э.В. засвидетельствовал, что поставил Марченко Р.А. перед выбором: «ему (Марченко Р.А.) принимать решение подписывать акт выполненных работ и в рамках гарантийных обязательств продолжать работы или писать заявление об увольнении».

Таким образом, в деле имеются прямые свидетельские показания, подтвержденные самим судом первой инстанции путем их включения в текст приговора, о том, что Марченко Р.А. был поставлен в ситуацию жесткого выбора между совершением должностного проступка (подписанием недостоверных актов) и немедленной потерей работы.

Реальность угрозы и характер принуждения. Угроза увольнения в сложившихся обстоятельствах (конец года, необходимость освоения бюджетных средств, давление со стороны вышестоящего руководства, широко распространенная административная практика) была абсолютно реальной, осуществимой и воспринималась Марченко Р.А. как неизбежная. Марченко Р.А., как руководитель низового звена, не имея реальных рычагов воздействия на подрядчика для завершения работ в срок, оказался в безвыходной ситуации, созданной управленческими просчетами и давлением сверху. Действия под влиянием такой реальной угрозы потери средств к существованию для себя и своей семьи подпадают под признаки психического принуждения.

Необоснованное игнорирование судами. Несмотря на наличие указанных прямых доказательств, суд апелляционной инстанции в своем определении (стр. 15. Апелляционного определения) голословно отверг доводы защиты о давлении как «несостоятельные» и «не подтвержденные доказательствами». При этом апелляционный суд полностью проигнорировал анализ и оценку показаний свидетеля Покорского Э.В., которые детально раскрывали механизм принуждения через угрозу увольнения. Опираясь лишь на показания других свидетелей (руководителей Управления Росрезерва), отрицавших прямое давление, и не сопоставив их с показаниями Покорского Э.В., суд апелляционной инстанции продемонстрировал односторонний подход к оценке доказательств, что является нарушением требований ст. 87, 88, 389.9 УПК РФ. Суд не исследовал, как именно зафиксированная в приговоре угроза увольнения повлияла на волю и сознание Марченко Р.А. при принятии им решения.

Влияние на квалификацию и наказание. Установление факта действий под влиянием психического принуждения имеет решающее значение. Во-первых, это ставит под сомнение вывод суда об «иной личной заинтересованности» как о карьеризме или желании приукрасить действительность (ст. 285 УК РФ). Мотивом в данном случае выступал страх перед неблагоприятными последствиями (увольнением), что требует иной юридической оценки. Во-вторых, согласно ст. 40 УК РФ, причинение вреда охраняемым законом интересам в состоянии психического принуждения (каковой может являться ситуация реальной угрозы) может исключать преступность деяния, либо, как минимум, должно учитываться как обстоятельство, существенно снижающее степень общественной опасности содеянного и личности виновного, и влечь значительное смягчение наказания (ст. 61, 64 УК РФ).

Игнорирование судами обеих инстанций доказательств, свидетельствующих о возможном наличии психического принуждения, является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку не позволило всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства дела, имеющие значение для определения формы вины, мотива преступления и степени общественной опасности деяния Марченко Р.А., что повлияло на правильность юридической оценки содеянного и справедливость назначенного наказания. Данное нарушение влечет отмену состоявшихся судебных актов.

Указанные доводы стороны защиты не исследованы судом апелляционной, решения судов не мотивированны, противоречат нормам материального и процессуального права.

Среди прочего обращает на себя внимание качество составленного апелляционного определения – в резолютивной части допущено 3 ошибки в фамилии обвиняемого.

Подытоживая вышеизложенное, сторона защиты полагает необходимым приговор отменить, вернуть дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Мера пресечения

При вынесении приговора судом мера пресечения была изменена с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу.

При отмене приговора сторона защиты просит изменить меру пресечения на подписку о невыезде. Основаниями для этого служит следующее:

- нет никаких оснований полагать, что Марченко Р.А. скроется от предварительного следствия и суда, будет угрожать свидетелям и иным участникам производства по делу, уничтожит доказательства.

Данное утверждение подтверждается тем, что Марченко Р.А. на протяжении 25 месяцев следствия и затем длительного судебного разбирательства ни разу не нарушил ранее избранную меру пресечения в виде подписки о невыезде, инициативы об изменении меры пресечения со стороны следствия не было.

Кроме того, к настоящему времени с учетом давности события, длительности следствия и судебного разбирательства, все свидетели неоднократно допрошены, проведены очные ставки, получены все доказательства, которые возможно было получить.

Кроме того, Марченко Р.А. ранее не судим, характеризуется положительно, имеет постоянное место жительства и семью.

В связи с этим, на период следствия и судебного разбирательства мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении будет полностью соответствовать целям уголовного судопроизводства.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 401.1 – 401.17 УПК РФ:

Приложение:

• ордера адвоката;
• приговор от 25.07.2024 на30 листах;
• апелляционное определение от 11.03.2025 на 9 листах;